Летом семьдесят лет назад группа учёных собралась в Дартмутском колледже, чтобы обсудить смелую идею: машины когда-нибудь смогут мыслить подобно человеку. Один из участников встречи, Джон Маккарти, предложил название для новой области — искусственный интеллект. Термин прижился. Поиск в Google Scholar по запросу «искусственный интеллект» выдаёт около 7 420 000 результатов, а само понятие стало настолько привычным, что даже те, кто относится к ИИ резко отрицательно, редко задумываются о его названии.
Однако не все разделяют это спокойствие. Президент США Дональд Трамп неожиданно проникся неприязнью к словосочетанию «искусственный интеллект» и, как это бывает, когда ему что-то не нравится, решил действовать напрямую. В своей речи на Генеральной Ассамблее ООН 23 сентября он дал понять, что не прочь отказаться от этого термина. Тогда это выглядело как риторический выпад, даже с учётом его склонности переименовывать заливы, озёра и центры искусств. Но на этой неделе на обеде в Белом доме с ведущими представителями отрасли ИИ он подписал исполнительный указ, которым объявил словосочетание «искусственный интеллект» запрещённым. Вместо него правительство будет использовать термин «сверхинтеллект» (Super Intelligence — сверхразум). Ожидается, что частный сектор последует этому примеру.
К стыду лидеров индустрии, они безропотно согласились. Отныне их, по всей видимости, будут называть властителями сверхразума. Это выглядит как предельное проявление президентской воли: при всех триллионах долларов и реальном интеллекте собравшихся главным в зале оказался человек с оранжевым оттенком кожи. Смена названия может показаться мелочью на фоне куда более серьёзной задачи — обуздания потенциально катастрофической технологии. Но для этой публики искусственный интеллект значит гораздо больше, чем набор букв. Это их фундамент и их идентичность. В детстве, читая под одеялом научную фантастику, они загорались этим термином, а позже строили и преобразовывали свои компании ради ИИ — и последние четыре года только о нём и говорили.
И всё же, когда президент использовал обед в качестве площадки, чтобы заручиться их одобрением своей эксцентричной идеи перечеркнуть 70-летнюю историю, никто в зале, судя по всему, не возразил. Среди присутствовавших были Джефф Безос, Дженсен Хуанг, Дарио Амодеи, Марк Цукерберг (Meta — признана в РФ экстремистской и запрещена), Сундар Пичаи, Грег Брокман, Алекс Карп и Илон Маск.
Джейкоб Вайсберг, автор недавно вышедшей книги «Профили трусости: исследование коллаборационизма в эпоху Трампа», рассматривает этот эпизод как классическую проверку на лояльность. По его мнению, Трамп таким образом оценивает, готовы ли влиятельные люди унижаться ради его расположения и чтобы избежать гнева. Прошедший проверку на лояльность проваливает проверку на наличие стержня. «Единственный способ противостоять подобному — действовать сообща, — говорит Вайсберг. — Если бы все эти люди просто сказали: „Мы согласны на условия саморегулирования, но не принимаем смену названия“, что бы он сделал?»