Процедура оформления инвалидности в нашей стране нередко превращается для больных людей в настоящее испытание. Несмотря на то что по закону инвалидность назначается исходя из состояния здоровья человека и его возможностей самостоятельно жить, на практике существует конкретный перечень заболеваний, без которых шансы на получение этого статуса крайне невелики, пишет «Коммерсантъ«.
Хорошо видна эта проблема на примере детей с аутизмом. При тяжелой форме этого заболевания ребенок не может обходиться без посторонней помощи и явно нуждается в государственной поддержке. Однако для получения направления на медико-социальную экспертизу требуются обязательные заключения конкретных специалистов — детского невролога и психиатра. В небольших российских городах таких врачей зачастую просто нет, и без их подписей ни на какую экспертизу семья попасть не сможет, каким бы очевидным ни было состояние ребенка.
Еще тяжелее складывается ситуация с болезнями, которых в ведомственном списке нет вовсе. Например, гнойный гидраденит — тяжелое хроническое воспаление кожи с постоянными нарывами и свищами — не упоминается в действующем приказе Минздрава и Минтруда. «При тяжелой форме возникают огромные участки поражения — человеку трудно ходить, сидеть, лежать, трудно есть, трудно все», — поясняет руководитель профильной пациентской организации Олеся Мишина. По ее словам, инвалидность дала бы таким больным доступ к лечению, которое в этом случае очень эффективно.
В России от этого недуга страдают около ста пятидесяти тысяч человек, а реальная потребность в инвалидности — примерно у тысячи из них. Однако получить её смогли лишь около ста человек. Причина — отсутствие болезни в ведомственном перечне, из-за чего врачи отказывают в направлении на экспертизу. При этом гнойный гидраденит раньше в списке был, однако при очередном пересмотре документа его исключили из-за недостаточно подробно составленной справки о заболевании. Обращения пациентских объединений в министерства пока остаются без ответа.
В основе проблемы лежит несогласованная работа двух звеньев — врачебной комиссии и бюро медико-социальной экспертизы. Специалисты этих структур плохо взаимодействуют и разговаривают на разных профессиональных языках. В ряде европейских государств действует принципиально иной подход: сам пациент или его близкие подают заявление в экспертное учреждение и прилагают все имеющиеся медицинские документы, а специалисты сами запрашивают у врачей всё необходимое, не перекладывая бюрократические сложности на плечи тяжелобольных людей.