После октября 2023 года время ожидания на контрольно-пропускных пунктах в районе Наблуса выросло сильнее, чем где-либо ещё на Западном берегу. Жители, направляющиеся на работу, тратили в среднем почти час и 50 минут на объезды КПП. Али Хаджу Али, которому сейчас 37 лет, больше десяти лет трудится на фармацевтическом заводе Sama Pharmaceuticals, расположенном к востоку от Наблуса, и сейчас отвечает за обслуживание производственных линий. Когда его смена заканчивается в 16:30, он уже не рассчитывает добраться до дома раньше восьми вечера, хотя расстояние составляет всего 16 километров.
В некоторые дни Али вообще не возвращается домой и остаётся ночевать на заводе. Такая возможность появилась ещё во время пандемии Covid-19: в двух офисных помещениях поставили кровать и десяток матрасов для тех, кто не может добраться до дома. «Троих детей, жену, мать, отца я почти не видел, — рассказывает он. — А о встречах с друзьями и говорить нечего». Но он считает эту работу лучшей из доступных и продолжает ездить.
Как-то днём Али сидел в одном из помещений Sama Pharmaceuticals вместе с коллегой Ухуд Хататбех. Они наперебой вспоминали то, что называют «кризисом КПП в Наблусе» в 2024 и 2025 годах. Иногда Али доезжал до блокпоста, проводил там несколько часов, а затем разворачивался и возвращался домой. «Ничего не гарантировано, здесь всё именно так. Это как лотерея», — говорит он.
Ухуд, которой 38 лет, работает менеджером по контролю качества на заводе и воспитывает троих сыновей. Её город Бейт-Фурик расположен к юго-востоку от Наблуса и имеет единственные ворота для въезда и выезда. Весь её день подчинён режиму работы этих ворот. Жителям пришлось выработать собственные правила: на каждые три частных автомобиля пропускают одно маршрутное такси. Но повлиять на скорость пропуска они не могут — её нарушают пересменки солдат. В лучшем случае, если ворота Бейт-Фурика открыты и движение свободное, дорога домой занимает 15 минут. Однако в течение полутора лет ежедневно на это уходило больше пяти часов, а в худший день — десять часов. В 2024 году её сын-подросток сдал выпускной экзамен по биологии в школе Наблуса как раз перед окончанием её смены. Они встретились у ворот Бейт-Фурика в 16:30 в очереди, которая растянулась на несколько машин в ширину — все стремились к единственному входу в город с населением почти 16 тысяч человек. Ухуд и её сын простояли в этой очереди до трёх часов ночи следующего дня. «Обычный работник, которого не отделяет от работы КПП, уже был бы дома, поел, принял душ, спал и видел сны, а я всё ещё стою на блокпосту», — говорит она.
На всём Западном берегу контрольно-пропускные пункты начали менять принципы работы таких предприятий, как Sama. По словам Ухуд, компания стала отказывать высококвалифицированным кандидатам, оценив, сколько КПП им пришлось бы пересекать по пути на работу. Это условие даже начали включать в объявления о вакансиях: кандидаты должны проживать в Наблусе. Около половины опрошенных заявили, что КПП повлияли на их возможность или возможность их супругов получить работу.
В конце 2025 года у Ухуд заболел желтухой новорождённый сын Аус. Вместе с мужем она вывезла его из города в больницу. Но на обратном пути, как она вспоминает, они увидели, что солдат уже закрывает ворота. «Назад», — крикнул солдат по-арабски с другой стороны ворот в Бейт-Фурике. «Куда назад? — спросил её муж. — С нами больной ребёнок». Солдат поднял винтовку и направил её в их сторону. «Ради Бога, давай просто вернёмся», — сказала Ухуд мужу. Он всё же попробовал ещё раз, предложив развернуться самому, если солдат позволит Ухуд с ребёнком пройти через ворота пешком. Солдат вышел из себя. «Я тебя застрелю», — сказал он. Им пришлось повернуть назад с плачущим ребёнком на руках и ждать в очереди ещё полтора часа, пока солдат снова не открыл ворота.