Понимание приходит к тому, что единственными людьми, способными применить биологическое оружие против населения, зная о неизбежных катастрофических последствиях и глобальной пандемии, окажутся те, кто фактически стремится к собственной гибели. Многие террористы подходят под это описание, и такой расклад вызывает серьёзное беспокойство. Однако эта группа относительно невелика.
Если же рассматривать учёных, государственные структуры и академические институты, которые в лабораториях уровня BSL-3 и BSL-4 (четвёртый уровень биобезопасности — максимальный режим защиты) занимаются усилением патогенности и повышением заразности возбудителей, картина меняется. По всему миру насчитывается 3600 таких лабораторий. Террористических организаций, насколько известно, значительно меньше. Именно поэтому вероятность случайной утечки статистически гораздо выше, и именно с лабораторного инцидента начинается сценарий, тем более что подобное уже случалось.
Можно представить ситуацию, когда исследователь случайно уколол себя шприцем в лаборатории BSL-4, запаниковал — а люди есть люди — и, отрицая произошедшее, отправился домой. Это абсолютно реально и уже происходило. Есть и другие примеры: Николай Устинов, о котором рассказывается в книге, заразил себя смертельным вирусом Марбург, от которого нет лечения, и, следуя советской научной этике, сообщил о случившемся. В итоге его поместили в изолятор за герметичными дверями, где он погиб мучительной смертью от геморрагической лихорадки. Инциденты случаются.
После терактов 11 сентября, когда по почте рассылали споры сибирской язвы, исследования повышенной опасности ускорились. С сибирской язвой ситуация особая: заразившийся человек становится «тупиковым хозяином» — вдыхание спор убивает, но инфекция не передаётся дальше. Пандемии от сибирской язвы не случилось бы, она была призвана посеять ужас. Совсем иначе обстоят дела с возбудителями, передающимися воздушным путём.
Сейчас, с учётом передовой генной инженерии, исследований по усилению функций и биологических разработок с применением искусственного интеллекта, возможности пандемии становятся практически безграничными. В лаборатории можно модифицировать патоген так, чтобы он обходил существующий иммунитет, как в эксперименте с мышиной оспой, или сделать его воздушно-капельным, как в опытах с вирусом H5N1 на хорьках. Мы живём в совершенно другом мире.
Подобная самоуверенность или элитарность, когда с непрофессионалами говорят свысока, будто они не способны принимать решения по национальной безопасности или общественному здравоохранению, вызывает тревогу. Многие эксперты по всему миру — авторы договоров, кардиналы Ватикана, дипломаты ООН — говорили, что мои сценарии, ядерный и биологический, помогли им увидеть проблему в простом и понятном виде.