Фото-иллюстрация: WIRED Staff; Vincent Tullo. Источник: WIRED
Уже после нескольких сессий мой новый психотерапевт задал деликатный вопрос: «Кэти… у вас есть проблема с мужчинами?» Я хотела ответить отрицательно, ведь вокруг меня дома и на работе всегда было много умных, добрых и замечательных мужчин, и сам специалист был мужчиной, которому я доверяла без колебаний. Но если быть честной с собой, с ним и с вами, проблема с некоторыми мужчинами у меня действительно есть, и началась она с WIRED. В 2009 году я получила свою первую работу — сначала стажировку, а затем репортёрскую позицию в WIRED.com.
В ту эпоху издание с воодушевлением писало о технологиях и о новаторах, определяющих будущее. На протяжении десятилетий WIRED охотно поддерживал нарратив о том, что подавляющее большинство этих гениев — мужчины: анализ 2010 года показал, что с момента основания в 1993 году журнал выпустил 70 обложек, на которых был изображён хотя бы один мужчина. За тот же период вышло четыре обложки — да, всего четыре, — посвящённые профессиональным достижениям женщин. За первую свою работу в WIRED я не могу вспомнить ни одной женщины-редактора, зато помню мужчину-редактора лет сорока, который спросил «куда делись ноги?», когда я пришла в офис в брюках, а не в юбке.
Это оказалось лишь превью. За 17 лет карьеры я могу вспомнить множество случаев: начальник, узнав, что я хочу детей, заявил, что я кажусь «слишком холодной» для роли родителя, и я едва успела дойти до туалета, чтобы дать волю слезам. Несколько лет спустя, будучи заметно беременной, я слышала от другого работодателя шутку, что такая интенсивная женщина, как я, наверняка запрёт ребёнка в шкафу. Один руководитель пытался платить мне значительно меньше, чем моему предшественнику-мужчине, объясняя это тем, что я моложе и менее авторитетна. Уважаемая медиакомпания включила меня во внутреннюю программу для перспективных женщин-лидеров, которой руководили два топ-менеджера-мужчины. В прошлом году на многолюдном мероприятии я стояла в толпе коллег и слушала, как видный глава аналитического центра (мужчина) приписывал успехи журнала в мой период работы предыдущему главному редактору WIRED (тоже мужчине). Не стоит забывать и соучредителя этого издания, который после выборов 2024 года написал мне в письме, что мне стоит совершить «сэппуку» из-за несогласия с редакторской колонкой, которую я написала. А в 2023 году The New York Times опубликовала материал о моём назначении глобальным редакционным директором WIRED, после чего была вынуждена выпустить исправление: в статье ошибочно утверждалось, что я первая женщина, возглавившая журнал, тогда как на самом деле Кэтрин Херон руководила WIRED с 1997 по 2001 год.
Быть амбициозной женщиной стало проще, но, судя по моему личному опыту, этого всё ещё недостаточно. Постоянные напоминания о сексизме и глубоко укоренившихся гендерных стереотипах имеют последствия: я часто задаюсь вопросом, получила ли я те или иные должности и возможности по недостаточно профессиональным причинам, а с другой стороны — не для того ли, чтобы закрыть некую квоту. Я сомневаюсь в своих решениях и бесконечно извиняюсь. Годами я одевалась как можно небрежнее — проще было выглядеть непрофессионально, чем рисковать привлечь внимание. Чтобы добиться на работе уважения, которого мужчина добился бы автоматически, мне часто приходилось вести себя как стереотипный мужчина: жёстче, громче, менее чутко. Ненавижу это. И мне ещё относительно повезло: если белая гетеросексуальная женщина в медиа и технологиях сталкивается с таким количеством проблем, представьте, каково приходится женщине с другим цветом кожи, лесбиянке или трансгендерной персоне.
Проект WIRED Women начался как шутка на наших еженедельных посиделках в Сан-Франциско: мы смеялись над идеей превратить исторически «мужское» издание в женский журнал с кричащим розовым дизайном и возмутительными заголовками на обложке — своеобразный способ подсветить плачевное положение женщин в таких сферах, как технологии и наука. Вскоре мы воодушевились, у нас появилась масса идей, и в итоге мы изрядно разозлились. Но сможем ли мы это сделать? Стоит ли? Решение посвятить целый выпуск в 2026 году всему женскому может показаться регрессивным, слишком очевидным или даже ненужным в эпоху, когда многие — и немало людей в технологической отрасли — с радостью отмахиваются от мысли, что гендер всё ещё имеет значение. Я не согласна. В конце концов, в Белом доме сидит осуждённый за сексуальные преступления; руководители технологических компаний, к которым он прислушивается, практически все мужчины. Женщины действительно обладают властью в Кремниевой долине, но слишком многие из них всё ещё зависят от расположения мужчины выше по должности. Когда Марк Цукерберг сетует на утрату «маскулинной энергии» в своей команде, Пит Хегсет говорит, что армия слишком «женственна», а сокращения DOGE Илона Маска бьют по темнокожим женщинам-госслужащим сильнее, чем по любым другим группам, — может показаться, что они хотят вовсе стереть женщин. И это возмутительно. Мир заслуживает лучших героев, женщины заслуживают лучших коллег, а моя дочь — которая спит в кровати, а не в запертом шкафу, — заслуживает того, чтобы в 40 лет быть менее разъярённой, чем я сейчас. Мой психотерапевт, благослови его Бог, был прав.